Неточные совпадения
Слова
жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели жестокую боль в сердце Алексея Александровича. Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее
слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий ревности.
Но только что он двинулся, дверь его нумера отворилась, и Кити выглянула. Левин покраснел и от стыда и от досады на свою
жену, поставившую себя и его в это тяжелое положение; но Марья Николаевна покраснела еще больше. Она вся сжалась и покраснела до
слез и, ухватив обеими руками концы платка, свертывала их красными пальцами, не зная, что говорить и что делать.
— А! Мы знакомы, кажется, — равнодушно сказал Алексей Александрович, подавая руку. — Туда ехала с матерью, а назад с сыном, — сказал он, отчетливо выговаривая, как рублем даря каждым словом. — Вы, верно, из отпуска? — сказал он и, не дожидаясь ответа, обратился к
жене своим шуточным тоном: — что ж, много
слез было пролито в Москве при разлуке?
Улыбаясь и едва удерживая
слезы умиления, Левин поцеловал
жену и вышел из темной комнаты.
Степан Аркадьич мог быть спокоен, когда он думал о
жене, мог надеяться, что всё образуется, по выражению Матвея, и мог спокойно читать газету и пить кофе; но когда он увидал ее измученное, страдальческое лицо, услыхал этот звук голоса, покорный судьбе и отчаянный, ему захватило дыхание, что-то подступило к горлу, и глаза его заблестели
слезами.
У меня, я чувствовал, закипали на сердце и поднимались к глазам
слезы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня… я оглянулся —
жена целовальника плакала, припав грудью к окну.
Но представьте себе мое изумление: несколько времени спустя приходит ко мне
жена, в
слезах, взволнована так, что я даже испугался.
Поезд стоял утомительно долго; с вокзала пришли рябой и
жена его, — у нее срезали часы; она раздраженно фыркала, выковыривая пальцем скупые
слезы из покрасневших глаз.
Она побежала в свою комнату, заперлась и дала волю своим
слезам, воображая себя
женою старого князя; он вдруг показался ей отвратительным и ненавистным… брак пугал ее как плаха, как могила…
Похоже было на то, когда пьяный человек, воротясь домой, начинает с необычайным жаром рассказывать
жене или кому из домашних, как его сейчас оскорбили, какой подлец его оскорбитель, какой он сам, напротив, прекрасный человек и как он тому подлецу задаст, — и все это длинно-длинно, бессвязно и возбужденно, со стуком кулаками по столу, с пьяными
слезами.
Сидит такой у нас один, и приходит к нему
жена и дети, мал мала меньше… Слез-то, слез-то сколько!.. Просят смотрителя отпустить его на праздник, в ногах валяются…
Я забыл сказать, что «Вертер» меня занимал почти столько же, как «Свадьба Фигаро»; половины романа я не понимал и пропускал, торопясь скорее до страшной развязки, тут я плакал как сумасшедший. В 1839 году «Вертер» попался мне случайно под руки, это было во Владимире; я рассказал моей
жене, как я мальчиком плакал, и стал ей читать последние письма… и когда дошел до того же места,
слезы полились из глаз, и я должен был остановиться.
Одним утром является ко мне дьячок, молодой долговязый малый, по-женски зачесанный, с своей молодой
женой, покрытой веснушками; оба они были в сильном волнении, оба говорили вместе, оба прослезились и отерли
слезы в одно время. Дьячок каким-то сплюснутым дискантом, супруга его, страшно картавя, рассказывали в обгонки, что на днях у них украли часы и шкатулку, в которой было рублей пятьдесят денег, что
жена дьячка нашла «воя» и что этот «вой» не кто иной, как честнейший богомолец наш и во Христе отец Иоанн.
Подруга ее, небольшого роста, смуглая брюнетка, крепкая здоровьем, с большими черными глазами и с самобытным видом, была коренастая, народная красота; в ее движениях и словах видна была большая энергия, и когда, бывало, аптекарь, существо скучное и скупое, делал не очень вежливые замечания своей
жене и та их слушала с улыбкой на губах и
слезой на реснице, Паулина краснела в лице и так взглядывала на расходившегося фармацевта, что тот мгновенно усмирялся, делал вид, что очень занят, и уходил в лабораторию мешать и толочь всякую дрянь для восстановления здоровья вятских чиновников.
Он только мог удивляться тем открытиям, какие делал ежедневно: то, что он считал случайными чертами в характере Зоси, оказывалось его основанием; где он надеялся повлиять на
жену, получались мелкие семейные сцены,
слезы и т. д.
Раз Полуянов долго-долго смотрел на
жену и проговорил со
слезами на глазах...
— Сам же запустошил дом и сам же похваляешься. Нехорошо, Галактион, а за чужие-то
слезы бог найдет. Пришел ты, а того не понимаешь, что я и разговаривать-то с тобой по-настоящему не могу. Я-то скажу правду, а ты со зла все на
жену переведешь. Мудрено с зятьями-то разговаривать. Вот выдай свою дочь, тогда и узнаешь.
— Полноте, полноте, вы опять за
слезы! — вскликнул Сивков. — По-моему, вам бы теперь отдохнуть, успокоиться. Семеновна, — прибавил он, обращаясь к
жене, — и вы, сношеньки, подите-ка, мои матушки, успокойте Авдотью Марковну. А завтра поезжайте с ней за покупками. А ежели у вас, Авдотья Марковна, в деньгах может быть недостача, так вы об этом не извольте беспокоиться — чем могу служить, все для вас и для Марка Данилыча сделаю.
Во
слезах родители пребывают, а пуще их
жена молодая…
— Не говори ты, Паранюшка, не надрывай моего сердечушка! — тосковала и рыдала Фекла Абрамовна, слушая речи дочерние. — Сама знаю я, девонька, какова чужедальняя сторонушка: горем она сеяна,
слезами поли́вана, тоскою покры́вана, печалью горó
жена, — причитала она, сидя на лавке и качаясь станом взад и вперед.
А между тем орлиным взором
В кругу домашнем ищет он
Себе товарищей отважных,
Неколебимых, непродажных.
Во всем открылся он
жене:
Давно в глубокой тишине
Уже донос он грозный копит,
И, гнева женского полна,
Нетерпеливая
женаСупруга злобного торопит.
В тиши ночной, на ложе сна,
Как некий дух, ему она
О мщенье шепчет, укоряет,
И
слезы льет, и ободряет,
И клятвы требует — и ей
Клянется мрачный Кочубей.
Однажды в какое-то неподходящее время Кароль запил, и запой длился дольше обыкновенного. Капитан вспылил и решил прибегнуть к экстренным мерам. На дворе у него был колодец с «журавлем» и жолобом для поливки огорода. Он велел раздеть Кароля, положить под жолоб на снег и пустить струю холодной воды… Приказание было исполнено, несмотря на
слезы и мольбы
жены капитана… Послушные рабы истязали раба непокорного…
— Это из рук вон, Петр Иваныч! — начала
жена чуть не со
слезами. — Ты хоть что-нибудь скажи. Я видала, что ты в знак одобрения качал головой, стало быть, тебе понравилось. Только по упрямству не хочешь сознаться. Как сознаться, что нам нравится повесть! мы слишком умны для этого. Признайся, что хорошо.
Нервная раздражительность поддерживала его беспрерывно в каком-то восторженно-меланхолическом состоянии; он всегда готов был плакать, грустить — он любил в тихие вечера долго-долго смотреть на небо, и кто знает, какие видения чудились ему в этой тишине; он часто жал руку своей
жене и смотрел на нее с невыразимым восторгом; но к этому восторгу примешивалась такая глубокая грусть, что Любовь Александровна сама не могла удержаться от
слез.
Жена его находилась вовсе не в таком положении; она лет двадцать вела маленькую партизанскую войну в стенах дома, редко делая небольшие вылазки за крестьянскими куриными яйцами и тальками; деятельная перестрелка с горничными, поваром и буфетчиком поддерживала ее в беспрестанно раздраженном состоянии; но к чести ее должно сказать, что душа ее не могла совсем наполниться этими мелочными неприятельскими действиями — и она со
слезами на глазах прижала к своему сердцу семнадцатилетнюю Ваву, когда ее привезла двоюродная тетка из Москвы, где она кончила свое ученье в институте или в пансионе.
— Благодарю, благодарю! — забормотал Егор Егорыч. — Сегодняшний день, ей-богу, для меня какой-то особенно счастливый! — продолжал он с навернувшимися на глазах
слезами. — Поутру я получил письмо от
жены… — И Егор Егорыч рассказал, что ему передала в письме Сусанна Николаевна о генерал-губернаторе.
В силу чего он обыкновенно осыпал Миропу Дмитриевну множеством примеров тому, как через золото
слезы льются в браках, между тем с красивой
женой и в бедности часто устраивается счастие.
— Вы… святая… графиня… — дрогнувшим голосом сказал граф Аракчеев и отвернулся от
жены, чтобы скрыть выступившие на его глазах
слезы.
Между тем, в округе поселенного гренадерского полка короля прусского офицерские
жены были в страхе и отчаянии. В
слезах о страданиях родных и в мучительном беспокойстве за жизнь их, они собирались у священника полка, отца Воинова.
— Первая из них, — начал он всхлипывающим голосом и утирая кулаком будто бы
слезы, — посвящена памяти моего благодетеля Ивана Алексеевича Мохова; вот нарисована его могила, а рядом с ней и могила madame Пиколовой. Петька Пиколов, супруг ее (он теперь, каналья, без просыпу день и ночь пьет), стоит над этими могилами пьяный, плачет и говорит к могиле
жены: «Ты для меня трудилась на поле чести!..» — «А ты, — к могиле Ивана Алексеевича, — на поле труда и пота!»
В которых шла за гробам мужа,
Как бедная вдова в
слезах, —
И вот она
жена другого;
Зверь без разума, без чувств
Грустил бы долее...
Мари поняла наконец, что слишком далеко зашла, отняла руку, утерла
слезы, и старалась принять более спокойный вид, и взяла только с Вихрова слово, чтоб он обедал у них и провел с нею весь день. Павел согласился. Когда самому Эйсмонду за обедом сказали, какой проступок учинил Вихров и какое ему последовало за это наказание, он пожал плечами, сделал двусмысленную мину и только, кажется, из боязни
жены не заметил, что так и следовало.
Переезд с Самосадки совершился очень быстро, — Петр Елисеич ужасно торопился, точно боялся, что эта новая должность убежит от него. Устраиваться в Крутяше помогали Ефим Андреич и Таисья. Нюрочка здесь в первый раз познакомилась с Парасковьей Ивановной и каждый день уходила к ней. Старушка с первого раза привязалась к девочке, как к родной. Раз Ефим Андреич, вернувшись с рудника, нашел
жену в
слезах. Она открыла свое тайное горе только после усиленных просьб.
Парасковья Ивановна с полуслова знала, в чем дело, и даже перекрестилась. В самом-то деле, ведь этак и жизни можно решиться, а им двоим много ли надо?.. Глядеть жаль на Ефима Андреича, как он убивается. Участие
жены тронуло старика до
слез, но он сейчас же повеселел.
Однажды сидит утром исправник дома, чай пьет; по правую руку у него
жена, на полу детки валяются; сидит исправник и блаженствует. Помышляет он о чине асессорском, ловит мысленно таких воров и мошенников, которых пять предместников его да и сам он поймать не могли. Жмет ему губернатор руку со
слезами на глазах за спасение губернии от такой заразы… А у разбойников рожи-то, рожи!..
И такая это была
жена благочестивая, что когда богу молилася, так даже пресветлым облаком вся одевалась и премногие радостные
слезы ко всевышнему проливала.
Билась с ним долго
жена, однако совладать не могла; ни просьбы, ни
слезы — все нипочем...
А когда доктор ушел и
жена со
слезами стала уговаривать его согласиться на операцию, он сжал кулак и, погрозив ей, заявил...
Работал Андреев по ночам. Она не ложилась, пока он не кончит и тут же не прочтет ей всего написанного. После ее смерти Леонид Андреев со
слезами умиления рассказывал мне, как писался им «Красный смех». Он кончил и прочел
жене. Она потупила голову, собралась с духом и сказала...
Семен Иванович был готов восстать против этого желания, но, вспомнив
слезы и «положение»
жены, промолчал.
Бедная
жена отвернулась и потихоньку отерла
слезы. Калинович сидел, потупившись.
Зайдут к Семенову, а тут кстати раскупорят, да и разопьют бутылочки две мадеры и домой уж возвратятся гораздо повеселее, тщательно скрывая от
жен, где были и что делали; но те всегда догадываются по глазам и делают по этому случаю строгие выговоры, сопровождаемые иногда
слезами. Чтоб осушить эти
слезы, мужья дают обещание не заходить никогда к Семенову; но им весьма основательно не верят, потому что обещания эти нарушаются много-много через неделю.
—
Жены лишился, — отвечал старик, и по его толстым, отвислым щекам потекли
слезы.
— Поклянись мне, Жак, — начала она, глотая
слезы, — поклянись над гробом матушки, что ты будешь любить меня вечно, что я буду твоей
женой, другом. Иначе мать меня не простит… Я третью ночь вижу ее во сне: она мучится за меня!
Ах, судари, как это все с детства памятное житье пойдет вспоминаться, и понапрет на душу, и станет вдруг нагнетать на печенях, что где ты пропадаешь, ото всего этого счастия отлучен и столько лет на духу не был, и живешь невенчаный и умрешь неотпетый, и охватит тебя тоска, и… дождешься ночи, выползешь потихоньку за ставку, чтобы ни
жены, ни дети, и никто бы тебя из поганых не видал, и начнешь молиться… и молишься…. так молишься, что даже снег инда под коленами протает и где
слезы падали — утром травку увидишь.
Тверские гимназисты торжественно выгнали из общественного собрания даму, несмотря на то, что у нее имелся входной билет, за то только, что она была…
жена капельмейстера. Тверские гимназисты имели мужество издеваться над смущением и
слезами этой женщины.
Это рассердило женщин до
слез;
жена, топая ногою, кричала исступленно...
— Мамаша… — тоном укоризны, почти со
слезами на глазах произнес Николай Герасимович. — Разве можно так смотреть на вещи… Я не хочу, чтобы она оставалась в балете… Я хочу сделать из нее порядочную женщину, верную
жену, хорошую мать…
Филетер Иванович постоял, отворотясь, у окна и, с большими хитростями стянув на усы
слезу, быстрым движением обтер рукавом щеку и, оборотясь к
жене, проговорил мягким, сострадательным голосом...
Форов был прежалкий: он все время похорон даже нервно дрожал и сердился, кусал ногти и, не чувствуя
слез, кои из глаз его выпрыгивали, до того представлялся грубым и неласковым, что даже не хотел подойти ко гробу и поцеловать
жену, и отвечал: „Зачем я стану ее мертвую целовать, когда я ее вволю живую целовал“.